Встряхнуть Мёрдока, заставить его кровь вновь закипеть и пробудить ту темную, неистовую часть его натуры, которую он так старательно пытался усыпить, способен лишь один человек во всем Нью-Йорке. И этот человек выходит из тюрьмы. Уилсон Фиск, он же Кингпин, покидает стены исправительного учреждения с видом человека, который отбыл наказание, искупил вину и теперь намерен жить праведной жизнью. Он отошел от дел, передав бразды правления своей умной, расчетливой и безмерно преданной жене Ванессе, и теперь строит планы, которые поначалу кажутся даже благородными: Фиск намерен баллотироваться на пост мэра Нью-Йорка, чтобы, по его словам, наконец-то сделать город таким, каким он должен быть — чистым, безопасным и справедливым. Первым же пунктом своей предвыборной программы он выдвигает идею, от которой у Мэтта стынет кровь: объявить всех мстителей, действующих вне закона, преступниками и поставить вне закона. И, к ужасу Мёрдока, жители Адской кухни, те самые люди, чьи жизни когда-то были искорежены преступлениями Фиска, начинают стекаться под его знамена, словно забыв о той боли и страхе, которые он им причинял. Шокированный тем, насколько быстро рушатся идеалы и стирается память о зле, Мэтт принимает решение, которое может стать началом его новой, возможно, последней войны: он решает присматривать за своим вечным врагом, не спуская с него глаз и пытаясь понять, что именно замышляет Фиск на самом деле. Но вопрос, который мучает и его самого, и тех, кто его любит, остается открытым: сможет ли Мэтт Мёрдок остаться в рамках дозволенного и бороться с Кингпином, используя лишь закон и слово, или же тень дьявола, сброшенная им год назад, неизбежно настигнет его, заставив вновь надеть костюм, чтобы защитить город от той тьмы, которую он знает лучше, чем кто-либо другой?

Проходят дни. Лёху находят — сидящим на опушке, живого и невредимого, но абсолютно не помнящего, где он был и что с ним происходило. Родители выдыхают, милиция сворачивает поиски, и жизнь в городке, кажется, входит в привычное русло. Вот только ребята — Толя и Сёма — замечают странности. Люди, которые ещё вчера казались родными и понятными, начинают вести себя так, словно их подменили. Учительница литературы, которая терпеть не могла Достоевского, вдруг цитирует его наизусть с абсолютно безучастным лицом. Сосед дядя Миша, вечно скандаливший из-за забора, теперь часами стоит у калитки, повернув голову в сторону радара, и. ровно. улыбается. А мама Толи, аккуратная домохозяйка, внезапно начинает готовить суп из того, чего в доме никогда не было — из измельчённых пластиковых ложек и воды из-под крана. Школьники, насмотревшиеся шпионских боевиков, делают единственный логичный вывод: в городе завелись диверсанты. Или шпионы. Или, возможно, инопланетные разведчики, принявшие облик людей. Они готовят провокацию на стратегически важном объекте — радаре. И только от Толи, Сёмы и медленно приходящего в себя Лёхи зависит, успеют ли они предотвратить катастрофу. Вот только правда, которую им предстоит узнать, оказывается страшнее любой шпиономании. Потому что то, что сейчас бродит по улицам их городка, выдавливая из себя слова и притворяясь людьми, не шпионы и не пришельцы. Это те, кто прошёл через контакт с тем, что лежит в лесу. Это те, кого уже выжгли изнутри. И ребята неумолимо приближаются к пониманию главного: «подменённые» — всего лишь жертвы, а настоящая угроза всё ещё там, в чаще, и она растёт, пульсирует, ждёт, когда её выпустят окончательно, чтобы переписать реальность навсегда.